"МХАТ на сегодня нарядов не прислал..."

[miss_pitkin]

[Запись залежалась в черновиках, выкладываю сейчас.]

 

23.11.2018, Концертный зал им. П. И. Чайковского

 

На концерты с участием пианиста Алексея Володина я обычно беру билеты не глядя. Увидела в афише "Алексей Володин, фортепиано" - и сразу жму на "Купить билет", пока есть недорогие; потом уже буду разбираться, что он там играет. 

 

С концертом 23-го ноября вышло почти то же самое: увидела фамилию Володина в списке с какими-то ещё фамилиями, краем глаза зацепилась за "Бетховен - Тройной концерт для фортепиано, скрипки и виолончели..." и подумала: "Надо брать!" Рука чуть дрогнула, когда билеты на балкон оказались по 1000р.; я решила, что другие артисты тоже, наверное, знаменитые, вот цены и задрали. Но для любимого пианиста мне и тыщи не жаль!

 

Накануне концерта я всё-таки решила поинтересоваться, кто будет играть, помимо Володина, и что будут играть, помимо Бетховена. Итак (скопировано с сайта Филармонии):

 

Борис Андрианов (виолончель, художественный руководитель фестиваля)

Эдгар Моро (виолончель)

Алексей Володин (фортепиано)

Сара МакЭлрави (альт)

Артур Смольянинов (художественное слово)

Дирижёр и солист – Юлиан Рахлин (скрипка)

Дирижёр – Дмитрий Юровский

Ведущий - Артём Варгафтик [это уже я от себя написала, на сайте Варгафтика нет]

Российский национальный оркестр

В ПРОГРАММЕ:

Бетховен 

Увертюра «Кориолан», соч. 62 

Тройной концерт для фортепиано, скрипки и виолончели с оркестром до мажор, соч. 56 

Р. Штраус 

«Дон Кихот» – фантастические вариации на рыцарскую тему для солирующих виолончели, альта и скрипки с оркестром, соч. 35  

 

В общем, выяснилось, что я, сама того не зная, купила билет на концерт-закрытие фестиваля "Vivacello!". Вот, получается, где была собака зарыта, в смысле цены. Подумала: "Раз такое дело, надо разодеться в пух и прах!" В моём случае это означает "то же самое, что и всегда, плюс жилетка". Правда, на жилетку я пришила новые пуговицы - а то старые совсем уже пообтёрлись; одна и вовсе оторвалась и куда-то потерялась; не комильфо с такими пуговицами в свет выходить. 

 

В фойе второго этажа, где входы в партер и амфитеатр, стоял баннер фестиваля, на фоне которого периодически со вспышкой фотографировали, видимо, знаменитостей. Вот интересно: если сделать морду кирпичом и встать на фоне баннера, типа, я тоже знаменитость, - сфотографировали бы или нет?

 

Несмотря на "чёрную пятницу", свободных мест в зале практически не было. Видимо, все успели отовариться ещё днем. Вообще, это был повод для моей небольшой снобистской гордости - всё по магазинам скачут, а я тут дома, понимаешь, пуговицы пришиваю, готовлюсь к концерту.

 

То ли я за время работы там, где я работаю, приобрела вид и ауру общительного человека, то ли мне просто так везёт, но в последнее время часто стали попадаться приятные разговорчивые соседки. Причём в меру разговорчивые - как только дирижёр становится на изготовку, они замолкают и сидят тихо.

 

Вступительную речь толкал Варгафтик. Перечислял спонсоров, оглашал имена участников, витиевато просил отключить мобильные телефоны. Настолько витиевато, что многие, боюсь, их не отключили просто потому, что не поняли, чего от них хотят - мозг "завис" на середине просьбы, не уловив смысла и решив, что его там и нет.

 

На экранах запустили ролик, озвученный голосом, читающим анонсы на телеканале "Культура". Показали некоторых участников фестиваля разных лет, а также спонсоров - супружескую пару - бизнесмена и бизнесвумен; у них группа компаний, сеть стоматологических клиник, ещё они занимаются медицинским оборудованием и вообще - индустрией красоты: кремы там, препараты всякие. (А здоровые зубы, хочу заметить, это фундамент красоты; зубная боль может так рожу перекосить, что золотые нити полопаются и ботокс вытечет!) И заодно рулят культурно-благотворительным фондом. Нет, я обеими руками за спонсорство и меценатство - и бизнесмены хоть немного деньжат "простирнут" (а сколько денег и какие связи надо иметь, чтобы в России продвигать и лицензировать новое медоборудование и препараты - я даже представить боюсь), и искусству польза. Только вот, может, не надо это так выпячивать, а уж тем более рассказывать байки про то, как виолончелист случайно оказался в одном самолёте с бизнесвумен, вздохнул при ней о наболевшем, - "Ах, вот бы нам фестиваль..." - а бизнесвумен быстренько произвела в уме примерную калькуляцию и, хлопнув виолончелиста по плечу, сказала: "Будет тебе, Боря, фестиваль!" Ещё понравилось, когда бизнесвумен сказала, что программу целиком и полностью составляет Андрианов, а уж потом они её ОБСУЖДАЮТ. Меценатство меценатством, но тот, кто платит, имеет право заказывать музыку, - хотя бы частично. И не поспоришь ведь. А всё-таки противненько как-то... 

 

Увертюрой "Кориолан" дирижировал скрипач Юлиан Рахлин. Не знаю, почему не Дмитрий Юровский. Впрочем, ну захотелось Рахлину подирижировать, он вот и на альте ещё играет, ну и пусть. Тем более что весьма неплохо получилось, может, без тонкостей особых, но с настроением. А Бетховен без настроения - это тоска, а не Бетховен.

 

За что я не люблю Артёма Варгафтика - нет, не за "пятый пункт" и не за рыжую бороду; наоборот, к "пятому пункту" и рыжей бороде я, в некотором роде, питаю слабость, - за то, что он может подвести аргументированное теоретическое обоснование под любую, даже высосанную из пальца, концепцию. Возьмём Тройной концерт Бетховена для фортепиано, скрипки и виолончели с оркестром. Три равноправных инструмента. Но у нас же какой фестиваль? Правильно, виолончельный. Значит, нужно так скомпоновать факты и неподтверждённую информацию, чтобы виолончель получилась "главнее". Варгафтик скомпоновал и очень увлекательно и убедительно изложил. Был бы фестиваль фортепианным, выпятил бы фортепиано.

 

Я боялась, что будет, как в сентябре, когда оркестр заглушил Володина напрочь. Но нет, в этот раз с балансом всё было отлично: все солисты были отчётливо слышны, оркестр их не подавлял (хотя до Ведерникова, с которым летом прошлого года Володин исполнял концерты Шопена для фортепиано с оркестром и у которого оркестр просто "умер" - в хорошем смысле, - до Ведерникова, конечно, было далеко). Больше всех понравились Рахлин и, естественно, Володин (чёрт, ну что же он так редко Бетховена-то играет в последнее время!); виолончелист Моро немного потерялся, он вообще какой-то напряжённый был. Сама музыка необычайно приятная и духоподъёмная, но без особого пафоса, как часто бывает у Бетховена. Запись лежит на сайте Филармонии. У них часто очень качественные записи получаются, ощущения прямо такие же, как были в зале (а иногда, как в случае с сентябрьским концертом Володина, запись бывает даже лучше), но в этот раз вышло не очень удачно. Роялю повезло меньше всех: в записи он звучит довольно резко и грубо, хотя в зале это была сама тонкость, нежность и мягкость. Скрипка в зале звучала сочнее. А вот виолончель, пожалуй, мне даже больше понравилась в записи, чем в зале.   

 

В программе среди участников числился Артур Смольянинов. Нет, ни на каком инструменте он играть не собирался (хотя, забегая вперёд, лучше бы ему доверили пару раз стукнуть в барабан - вреда было бы меньше) - его роль называлась "художественное слово". Меня от "художественного слова" в музыкальных произведениях, где композитором никаких слов не предусмотрено, начинает корёжить заранее. Потому что ничего хорошего из этого "слова", как правило, не выходит. Ну вот надо впихнуть немузыкальную популярную "звезду", чтобы и далёкий от высокого искусства народ тоже взял ноги в руки и помчался за билетами. Для успокоения более сведущей публики под "звезду" обычно подводят концепцию - это, мол, необычный такой взгляд на известное музыкальное произведение, синтез искусств и т.д. На этот раз концепцию подводили под "Дон Кихота" Рихарда Штрауса, что вот, мол, Штраус, он прямо цитаты иллюстрировал своей музыкой (Варгафтик опять расстарался); и вот мы сейчас будем играть произведение, перемежая его чтением отрывков из романа (хорошо хоть не в сокращённом переводе). В голове возник слегка видоизменённый образ Владимира Басова: "Актёры! Алкоголики, тунеядцы, бездельники, неудачники! Кто хочет сегодня поработать? Концерт-закрытие фестиваля "Vivacello" - один человек!" Его сменил Жан-Пьер Мариэль со своей коронной фразой из фильма "Большое турне", которую он говорил по окончании каждого спектакля: "Друзья! Мы бы хотели привлечь ваше внимание к бедственному положению французских актёров..." и после которой с публики собирали "кто сколько может". 

 

Начали не с музыки - начали с чтения. И я как-то пожалела, что не ношу с собой помидоров и мочёных яблок. Где там трудится Смольянинов, в каком театре? "Современник"? Всё, ноги моей там не будет (я, правда, и так в драмтеатр не хожу). Потому что работать в театре и именоваться "профессиональным актёром" не может человек, у которого рот полон каши. Который половину слогов не проговаривает, у которого "сонм" превращается в "сон", а уж со свистящими и шипящими звуками просто конец света! Про так называемый "образ" речи вообще не шло - его там не было. Товарищ просто читал по бумажке, "с выражением"; "выражение" заключалось в том, что "актёр" старался сделать зрителю весело и смешно - это в таком-то трагическом произведении. Когда "весело" уже никак было нельзя - то и "выражение" пропадало, оставались какие-то беспомощные потуги. 

 

В общем, возникла крамольная мысль: а не свалить ли? Но хотелось всё-таки дождаться музыки - она у Штрауса бывает очень захватывающая и красивая. Решила, что, в общем, как-нибудь вытерплю. 

 

Музыка действительно очень хорошая, интересная. Зацепила прямо. Но: только настроишься и вроде бы улетишь в нирвану - как со своего стульчика в проходе, возле сцены, встаёт Смольянинов, и пытка плохой дикцией и плохой "игрой" возобновляется. И если первую, вступительную порцию высидели все, то вторую и последующие народ очень умно использовал для того, чтобы, не мешая музыке, уйти. Вот натурально: свет на Смольянинова - исход из зала. Не так чтобы массовый, человек по пять-семь, но это тоже немало, а уж за несколько раз...

 

Так и хочется сказать: "Бог шельму метит" (и стоял Смольянинов на "проклятом" месте - на нём же в своё время застыл далматин, категорически отказавшийся, несмотря на уговоры и тычки сотрудника, подниматься на сцену в опере Даргомыжского "Русалка", чем спровоцировал внезапный смех до колик у всего зала). В общем, на третьей или четвёртой "говорильной" паузе у Смольянинова... сдох микрофон! Не вынес этого безобразия. Кто-то зааплодировал (то ли чтобы поддержать актёра, то ли выражая одобрение безвременно почившему микрофону), кто-то заржал. Смольянинов продолжил читать без микрофона, поинтересовавшись: "Так нормально?" Те, кто сидели поближе, сказали "да", те, кто был дальше, попросили артиста взять микрофон, к тому времени заботливо принесённый кем-то из служб. Так и хотелось крикнуть: "Не бери! Уйди вообще! Дай музыку послушать!" Но деньги ж, небось, уплачены, отрабатывать надо. Хотя то, как Смольянинов их "отрабатывал", наводило на мысль, что его имя значилось в смете последним, и как раз перед ним деньги закончились. 

 

К счастью, конец рано или поздно приходит всему. И закончили всё-таки красивой музыкой.